Важнейший вопрос — напряженность духовного состояния челове-ка. Мы плохо представляем — чего боялись наши деды и прадеды, что счи-тали красивым, а что безобразным, кем ощущали себя на Земле. Именно об этом и пойдет сейчас речь.
Смерть была ближе к крестьянину, чем к нынешнему горожанину. Она постоянно маячила на горизонте, приближалась порой на расстояние вытянутой руки, была осязаемой. Никто не был гарантирован от голода, внезапного разорения, падежа скота, войны.
В крестьянском понимании существа окружающего мира, его при-чинности, важных событий и их последствий было много здравого смысла, практического опыта, накопленного в общении с природой, труде земле-дельца и его круговорота годовых забот, неизменном возвращении на круги своя, религиозных элементов, принимаемых очень своеобразно и своеко-рыстно. В крестьянском мире все события, времена, природные явления — все было крепко-накрепко связано друг с другом, взаимосвязано. Равнове-сие мира было ощутимым и зримым. Но понять эту связь событий — вре-мен не стремились, зачастую это осуждалось.
Мужики, самостоятельно читавшие Библию, вызывали уважение, смешанное с ехидцей.
И, тем не менее — религиозность в поведении была нормой жизни, отклонения от нее (как чрезмерная религиозность, так и неверие) осужда-лись обществом. Религия выходила в повседневный быт и не ощущалась как тягота. Наоборот, лишь правильное религиозное поведение (соблюде-ние постов, молитвы, исповеди, вера в Бога) могли обеспечить нормальное течение крестьянской жизни.
Для крестьян Бог был, прежде всего, крестьянским Богом. "В каждой семье были молитвы. Молились. Чтобы урожай был хорош — священник святил поле. Чтоб Бог сохранил скот, чтоб хлеба побольше было". (В.Н. С-ова, 1909)
Похожие статьи