Для него это «чистейшей воды пустяки» (1, 36). Создается впечатление, что герой по природе своей добр, способен простить любое зло, причиненное ему, относится к жизни со всеми ее неприятностями и недоразумениями, как истинный философ. Но позднее, с развитием действия, становится понятно, что это скорее не черты личности господина Цацкина, а профессиональные качества, необходимые для успешного выполнения обязанностей рекламного агента. И в этом тоже состоит прием контраста: противоречие между первым впечатлением о персонаже, которое возникает и у читателя и у героя‑повествователя, и его истинной сущностью, которая проявляется в следующих смысловых частях рассказа.
Каждая из этих частей построена по одной коммуникативной схеме: желание/жалоба/жест/просто любое слово героя‑рассказчика => предложение господином Цацкиным какого‑либо товара или услуги, связанных со словами рассказчика => отказ рассказчика с постепенно нарастающим раздражением. Ср.: «– Наверное, из‑за какой‑нибудь хорошенькой женщины? – подмигивая, спросил я. – Хе‑хе. – Хе‑хе! А вы, вероятно, любитель этих сюжетцев, хе‑хе?! Не желаете ли – могу предложить серию любопытных открыточек? Немецкий жанр! Понимающие люди считают его выше французского. – Нет, зачем же, – удивленно возразил я…»
(1, 36).
Каждый такой блок связан с предыдущим и последующим, то есть части выстраиваются в цепочку. Но связи между самими по себе предлагаемыми господином Цацкиным вещами (например, пастой от головной боли «Мигренином», раздвижным пюпитром для чтения и письма и пресс‑папье) нет. Она появляется в результате особой логики героя, способного соединить несоединимое ради желания продать товар, и благодаря особому построению его ответов. Чаще всего господин Цацкин повторяет одно из последних слов героя‑рассказчика, что и позволяет ему создавать эти особые логические связи. Ср.: «– Ничего мне не нужно! – сказал я, сжимая виски. – Простите, но вы мне действуете на нервы… – На нервы? Так он молчит!.. Патентованные холодные души, могущие складываться и раскладываться!» (1, 38) или «– Извините, – сказал я, закусывая губу, – но прошу оставить меня. Мне некогда. Я очень устал, а мне предстоит утомительная работа – писать статью… – Утомительная? – сочувственно спросил господин Цацкин. – Я вам скажу – она утомительна потому, что вы до сих пор не приобрели нашего раздвижного пюпитра для чтения и письма!» (1, 38). Такая «цепочечная» манера выстраивать разговор характеризует героя двойственно: как назойливого, прилипчивого и как находчивого, остроумного человека.
Loading ...