Все эти качества должны быть свойственны профессиональному торговому агенту, но профессионализм господина Цацкина сомнителен. При описании его рекламных обещаний проявляется авторская ирония: герой предлагает услугу, но не замечает бестактности своего предложения. Например, на фигуральное выражение героя‑рассказчика: «…у меня сейчас будет разрыв сердца…» – он отвечает, буквально понимая его фразу: «– Это не дай бог, но вы не беспокойтесь! Мы вас довольно прилично похороним по второму разряду. Правда, не будет той пышности, как первый, но катафалк…» (1, 39). Даже смерть становится объектом купли‑продажи, способом получения денег.
Но, тем не менее, на протяжении всего рассказа господин Цацкин сохраняет внешнее спокойствие, он проявляет исключительно добродушие, заинтересованность по отношению к герою‑рассказчику, как и в начале произведения. Ср.: «…сочувственно спросил господин Цацкин» (1, 38), «Господин Цацкин робко вошел в комнату…» (1, 39), «Господин Цацкин с довольной миной улыбнулся…» (1, 39). Описание же поведения его собеседника строится по принципу контраста. Автор использует градацию эмоций, нарастание от неприязни до бешенства. Ср.: «…сухо сказал я» (1, 37), «…сказал я, сжимая виски» (1, 38), «Я схватился за голову» (1, 38), «…закричал я, дрожа от бешенства» (1, 38), «Я вынул из ящика письменного стола револьвер и, заскрежетав зубами, закричал…» (1, 39), «Я отложил револьвер и, схватив господина Цацкина поперек туловища, с бешеным ревом выбросил в окно» (1, 39).
Loading ...